new

Часть I

поделиться:

Быть может, многие улыбнутся, прочитав это заглавие, и подумают про себя: чему же учиться за обеденным столом? Разве мы не понимаем, что в гостях за обедом кости не берут в руки и хлеб не макают прямо в блюдо?


Вместо ответа мы передадим вам маленький анекдот из жизни французского поэта Делиля, и вы увидите из него, как часто порядочно воспитанные люди делают за обедом непростительные промахи.

Вот кое-что из былых времен XVIII века блаженной и блажной памяти.

Этикет за обеденным столомАббат Коссон (abba Cosson), профессор словесности, человек весьма хорошо воспитанный, посещавший лучшие парижские дома, сидя однажды в гостях у поэта Делиля, с которым он был очень дружен, рассказывал ему с особенным удовольствием, что имел честь обедать на днях с герцогами, маршалами и другими значительными лицами у аббата Р.

«- Бьюсь об заклад, - сказал, смеясь, Делиль, -что друг мой Коссон сделал на этом парадном обеде множество промахов и неловкостей!..
- Отчего ты так думаешь? – с некоторым беспокойством спросил гость, знавший, как глубоко знаком Делилю придворный этикет, и не желавший казаться невежей в глазах тех знатных лиц, с которыми он обедал. – Я кажется, во всем поступал по примеру других гостей…
- Какая неуместная самоуверенность! – продолжал шутить Делиль, забавляясь внутренне озабоченным видом своего приятеля. – А я уверен, что ты ничего не делал, как другие… Например, когда все заняли свои места, скажи мне: что ты сделал со своей салфеткой?…
- Смешной вопрос! Я развернул, осторожно положил на колени, стараясь не смять, и один конец как можно аккуратнее продел в петлю своего камзола.
- И ты не заметил, что никто из гостей этого не делал и что у всех салфетки небрежно лежали на коленях?.. Ну а когда подали суп?
- Я взял в одну руку ложку, а в другую вилку, чтоб запастись ломтем хлеба…
- Вилку? О ужас! Брать вилку, когда подают суп, это просто невежество…
- Но …- начал было оторопевший Коссон.
Мучитель Делиль не дал ему досказать мысли:
- Ну а после супа что ты ел?
- Я взял яйцо всмятку…
- А со скорлупой что сделал?
- Как всегда, я отдал ее лакею…
- Не разбив на тарелке?
- А разве это нужно было сделать?
- Разумеется, это азбука обеденного этикета…. Ну да ничего! Далее..
- Подали отварную говядину с хреном, и я…
- Несчастный! Это следовало назвать специальным названием «bouilli или еще лучше: du boeuf ….Потом…
- Ах Боже мой, ты приводишь меня в страшное смущение… неужели и кусочка жареной птицы (de la volaille) неприлично спросить?
- Жареной птицы! Господи, какое невежество! Должно определить, чего именно ты желаешь, и не вводить в затруднение услужливого соседа, который не может угадать, предпочитаешь ли ты индейку каплуну или цыпленка утке. Ну, ничего делать… Теперь скажи мне, что ты пил..
- Конечно, прекрасное вино, красное, белое, шампанское… Перед каждым гостем стояло по две бутылки, но так как ты знаешь, что я пью только бордо, а перед моим прибором стояло шато-лафит, то я, протянув рюмку соседу, сказал ему вежливо, указывая на его бутылку с ярлыком бордо: «Будьте так добры, налейте мне вашего красного вина».
- И он не засмеялся тебе в лицо? Невежа ты, невежа, друг мой аббат… Знай, что должно было сказать «Прошу вас налить мне рюмку бордо…» Ну, а скажи мне: как поступил ты, когда приводилось тебе приводилось есть за обедом хлеб?
- О! Я знаю, что неприлично ломать, и поэтому я резал свои ломти на маленькие кусочки, стараясь не сорить крошками…
- Час от часу нелегче. Ты сделал именно то, чего не должно было делать, и обнаружил тем мелочность и странные замашки провинциала, не привыкшего находится в высшем обществе, где никогда не режут уже отрезанного ломтя, а слегка отламывают небольшие кусочки … Уж не вздумал ли ты обмакивать их в подливку, остающуюся на тарелке?
- Нет, нет, мой друг, будь покоен… Но когда подали кофе, он был так горяч, что я боясь обвариться и сделаться общим посмешищем, как можно осторожнее отлил некоторое количество на блюдечко и пил маленькими глотками…
- Ха-ха-ха! - расхохотался Делиль. – Вот удружил, приятель! Пить с блюдечка, как комнатная собачка! Да где ж это видано? Ты бы посмотрел кругом себя, прежде чем делать подобную неловкость…
- Но, помилуй, кофе был горяч как кипяток, ведь не ошпаривать же себе язык!..
- Без сомнения, но должно было обождать, держа чашку на блюдечке и продолжая разговаривать, нисколько не заботясь о своем кофе, он просто остыл бы очень скоро в своей маленькой плоскодонной раковине, и тогда выпил бы его, все-таки не залпом, а небольшими глотками, не прекращая разговора и, так сказать, лакомясь аравийским напитком. Итак, ты видишь, мой друг, что прилично обедать совсем не так легко, как ты думал, и необходимо изучить старательно обеденный этикет, чтобы ничем не оскорблять изящные манеры высшего круга».

На это, может быть, читатели наши скажут, что не всем же дано присутствовать на парадных обедах, в среднем же обществе не требуется никаких особенных познаний и не существует специальных правил.

Ошибаетесь, милостивые государи и государыни, вы так думаете, потому что, получив хорошее общественное воспитание, вы, во-первых, за столом, где к десерту подают маленькие серебряные или золотые ножи, не станете резать яблоко или грушу обыкновенными столовым ножом, хотя он был чист и блестящ как зеркало. Во-вторых, вы будете допивать ваше вино или пиво, не оставляя некоторого количества в стакане и рюмке, что вредит нравственности прислуги, приучающейся невольно пробовать вкусные, но предательские напитки, а к тому же стакан или рюмка могут опрокинуться и залить чистую скатерть. В-третьих, вы с малых лет привыкли кушать опрятно, и это до такой степени вошло в ваши привычки, что вы не понимаете, как можно комкать свою салфетку, крошить хлеб кругом себя, класть мокрую ложку на чистую скатерть, воткнув кусок хлеба на вилку, погружать ее в блюдо с кушаньем, поставленное на столе, и пр., и пр.

Мы сами были свидетелями, как один гость звучно глотал суп и шумно, подобно кастаньетам, работал челюстями, когда подали ему жаркое. Этот ревностный едок набирал в рот такое количество пищи за раз, что можно было опасаться удушения.

  1. Никогда не должно накладывать кушанье на тарелку постороннего тою же ложкой или вилкой, которую вы уже употребляли для себя, к тому же на блюде обыкновенно находится особая ложка или вилка.

    В мемуарах Де Куланжа, описывающего подробно этикет двора Людовика XIV, не без удивления можно прочесть, что особы самого знатного происхождения, каковы были, например, le duc et la duchesse de Chaulmis, позволяли себе во время придворных ужинов и обедов собственноручно накладывать своей ложкой кушанье на тарелку некоторых приближенных лиц.

    Это можно только объяснить характеристикой того века рабства и поклонения, когда подобная неопрятная фамильярность считалась почетным отличием.

  2. Должно стараться сидеть за столом так, чтобы нисколько не беспокоить соседей. Поэтому разваливаться, протягивать ноги, барабанить по столу и пр. весьма неприлично, равно как разговаривать, покрывая голоса других, ковырять вилкой в зубах, шевелить под столом ногами или пускать хлебными шариками в особ, сидящих насупротив.

  3. Когда за обедом подается что-нибудь дорогое и редкое для того времени года, как, например, белые грибы в январе месяце или свежая малина в марте, и подается, разумеется, как новинка, не в изобилии, а в достаточном количестве, чтобы всякий гость мог отведать подобной редкости, не должно брать на тарелку слишком много и лучше совсем отказаться от такого гастрономического лакомства, чем быть причиной, что другим гостям не достанется совсем новинки вследствие непростительного обжорства одного дурно воспитанного человека. Брать дважды одно и то же кушанье позволяется только в самом коротком обществе или если хозяйка сама предложит повторить порцию.

    Этикет за обеденным столомСупруга маршала Люксембургского, гостеприимная хозяйка, но строгая до педантизма исполнительница светского этикета, готова была возненавидеть неосторожного гостя, который увлекся прелестью новинки, вздумал бы посреди зимы неумеренно наложить на свою тарелку зеленого гороха, фасоли и спаржи, подаваемых за ее столом в ограниченном количестве ради только редкости.

    Точно так же нее неприятно действовало, если кто из гостей брал вторично какого-нибудь кушанья, в особенности ему полюбившегося. «У меня отличный повар, - говорила она в свое оправдание, - и мне бывает приятно видеть, что гости мои не пропускают без похвалы ни одного блюда; но если бы все поступали, как Г., то у всех, наконец расстроился бы желудок или, наоборот, лакеи уносили бы обратно полные блюда, потому что все гости были бы уже сыты…»

    Многие хозяйки имеют подобные щекотливости, происходящие от самолюбия, и благовоспитанный гость обязан всматриваться в эти маленькие проявления мелочного честолюбия, потворствуя им снисходительно в благодарность за радушие и гостеприимство, принимая у себя, тот же гость, наученный уже опытом, должен стараться избегать всех подобных эгоистических выходок и окружать своих посетителей таким полным довольством, комфортом и удобствами, чтобы они могли считать себя как дома. Так как мы здесь, говоря об обществе, понимаем общество людей вполне благовоспитанных, то, само собою разумеется, что никто из них не употребит во зло доверие и ласки хозяина.

Часть II Часть III

new
авторизуйтесь или зарегистрируйтесь, чтобы иметь возможность комментировать.
Рейтинг@Mail.ru